Ultimo addio



Все!
Я сдаюсь!
Умываю руки!
I'm done!

Обыграл меня, красиво обыграл, ничего не скажешь, хотя это изначально было понятно нам обоим, но я бы не простила себе, если бы не попробовала. А потом еще раз. А потом еще и еще, пока губы не онемели совсем. Я трогаю их сейчас замерзшими пальцами и вообще ничегошеньки, абсолютно ничегошеньки не чувствуя, в исступлении ставлю all in, ибо третьего мне уже не дано.

Здравый смысл предупреждал меня, что ты - красивая, сильная акула и с легкостью утянешь меня на тухлое дно, но адреналиновая зависимость, как и любая другая, лишила меня рассудка и воли, и я обветренными губами снова и снова шептала: "Сдавай!". Это будем мне уроком. Я совсем еще «рыбка» и блефую бездарно. Зато я научилась определять таких как ты с первого взгляда, с первого ничего не значащего "привет!", и это мой хоть и не большой, но честно заработанный гешефт.

Спасибо тебе за все: было кайфово, местами даже нереально, хотя себя обманывать не стану, тебе, вероятнее всего, было никак. Играть со слабым, предсказуемым соперником никому неинтересно, но, коль уж все происходило по обоюдному согласию, часть вины с себя я все-таки сниму.

Я всё перепробовала... Дергала тебя, пинала ногами твое и так защемленное дверным косяком самолюбие, разворачивала пальцем твое лицо к себе за подбородок и целовала взасос, пока ноги не сводило судорогой. Твои ноги, естественно, с моими и так все понятно.

Я выдавала весь спектр ответных реакций и этот же спектр выжимала из тебя по капле, выбивала, играя на чувстве вины, гиперответственности, тревожности и такой же адреналиновой зависимости. Но, знаешь ли, добывать из козла молоко может и кажется увлекательной задачей вначале, а в долгосрочной перспективе озлопиздит и доителю и козлу при любой степени талантливости и изощренности первого, и ненасытности второго.

Было бы круто, если бы судьба дала мне шанс, прокачавшись, когда-нибудь отыграться, хотя, скорее всего, к тому времени все эти флешбеки будут мне уже неактуальны.

Будь счастлив! На всю катушку! Настолько, чтобы психотропы или алкоголь не вызывали изменённости сознания, потому что и так прет, в обычной жизни, каждый день, а не в коротком отпуске в Италии...
Прощай.

Стерильное сознание.




Снова суперлуние...

Ещё какой-то год назад я бы развела нытье, что оно снова пытается меня доконать, вызывая у психов обострение, а у меня беспросветную бессонницу...
Но....
Тут давеча третьего дня прочитала я интересную информацию о том, что человеческая психика "обучается" только по ходу действий. Т.е. вот читать статьи, изучать теории и посещать мастер-классы разной степени толковости совершенно без толку, если человек ничего не делает, не меняет своё поведение. Можно сколько угодно в этом мире всё мозгами понимать, но, если не делаешь, все это лишь пустой звук, резонирующий от стенок стерильного сознания.

А потому, я иду на кухню, завариваю зелёный чай с мятой, просто физически понижая своё давление, и засыпаю, с трудом дописывая этот тек....

Яжеговорил



Никогда еще близость к телу не пугала меня так сильно... Ты бормочешь что-то там, что я ведьма, что с ума тебя свела, но я ничерта не разбираю, отдельные слова только улавливаю и улыбаюсь. Ты смотришь в упор своими холодными черными глазами, и нет в этом мире силы, которая бы оторвала мой взгляд от твоего. Как огромный сильный удав, ты набрасываешь на меня кольцо за кольцом, а я стою неподвижно в сладкой истоме гипоксии и асфиксии и не желаю шевелиться. Надо бы срочно ноги уносить, но в крови у меня уже совсем другой коктейль и единственное, чего я нестерпимо хочу рядом с тобой, как сицилийская грешница, только что покаявшаяся и покинувшая мессу, это вновь нагрешить.

Ты подходишь вплотную, так, что я слышу твой сладкий, терпкий, дурманящий запах и медленно съезжаю с катушек. Берешь меня за затылок, запуская пальцы в мои волосы, склоняешь голову, чтобы поцеловать и замираешь. Ты предупреждал, что я буду умолять и я молю, не останавливайся...
А ты лишь ухмыляешься....
Яжеговорил...
Чертов садист...
"Пожалуйста, пожалуйста," - хрипло шепчу я, - "поцелуй же меня..."

Наконец, ты целуешь меня, и твой поцелуй, как глоток односолодового виски - сначала душит меня крепостью спиртов, а потом разливается теплотой чистого золота по всему моему телу от глотки до кончиков пальцев так, что их начинает покалывать. Как и обычно, он делает свое грязное дело, и мои границы плавятся, как серебро.

Я думала время мне поможет, исцелит мое заболевание. Я пробовала что-то другое: Хендрикс, Джек и даже Куантро. Я пробовала даже миксы всего этого и много чего еще в разных пропорциях из разной кривизны рук и места их отрастания. Что-то осталось со мной навсегда, что-то вызвало рвоту, даже не дойдя до рта. Но, когда я вижу тебя, когда я вижу односолодовый, когда твои губы целуют меня, все меркнет, как сверхновая неминуемо затягивается чёрной дырой и нет у звезды, вне зависимости от ее величины, никакого иного сценария, кроме заваливания безвозвратно за горизонт событий.

Ты испытываешь меня на прочность, засасывая мои губы в рот полностью, и кусаешь меня, и снова целуешь, не останавливаясь, и единственное, чего я хочу в эту минуту, чтобы это не кончалось...

Никогда.

Как лето....

© airnastya, Минск.

Don't give up, i won't give up, don't give up, nonono!



Трудно сказать, почему это видео вызвало у меня именно такие чувства и мысли... Наверное, так сошлись даже не звезды, а события сегодняшнего дня.

Я живу по принципу, что у меня есть здесь и сейчас, чтобы сказать тебе эти слова, ибо всё так зыбко в этом мире. Но я каждый день молю небеса о гипотетическом завтра, чтобы тебе это повторять. Снова и снова. Изо дня в день. Без устали.

Я буду всегда в твое команде. Я буду всегда твоим самым преданным фаном. И в проливной дождь, когда одежда насквозь промокнет, когда ты будешь проигрывать в сухую, пусть даже я останусь одна на трибуне. И в самый солнечный день, когда цвета твоей команды взмоют в небо фейерверком разноцветных бумажек победителей или твое единственное имя будет выгравировано на кубке под бессмертную "We are the champions". Я буду рядом. Я буду болеть за тебя.

И я буду учить тебя, учить себя, я буду стараться изо всех сил, чтобы при любом раскладе ты был счастлив заниматься своим делом, тем, которое выберешь САМ. Будешь ли ты один на своем пути, или с командой единомышленников, пусть это не влияет на величину получаемого удовольствия от своего ремесла, что бы это ни было. И, может быть, я не смогу понять его тонкости (но обещаю, я буду очень, очень стараться), не смогу понять степень твоего одиночества, которое непременно постигает любого человека на его собственном пути, я никогда тебя не оставлю и всегда буду верить в тебя, в твой потенциал, в твои способности, в твой огонь, в твою страсть к своему делу.

Я не стану делать твой путь легким, прости (со временем ты поймешь, что это самая правильная родительская стратегия), но я прошу небо о мудрости как минимум не ставить палки тебе в колеса. И я всегда буду тылом для тебя, который ты будешь чувствовать кожей спины, надежным тылом, но не камнем на твоей шее. И пусть ты будешь так же горд, как твой отец, чтобы никогда в нем не отсиживаться и смело принимать все вызовы судьбы, но пусть его тепло добавляет жар твоему сердцу, превращая браваду в отвагу, максимализм в проактивность, а ожидание чудес в эффективную стратегию, приводящую тебя к цели!

Только никогда, слышишь, никогда не сдавайся, сынок!

Don't give up, i won't give up, don't give up, nonono!

Третьего не дано.



Стакан быстро покрывается испариной, я провожу по нему кончиками пальцев несколько раз нежно, верх-вниз, еле дотрагиваясь до стекла, ощущаю холодную влагу конденсата, которая стекает по пальцам в ладонь, и стряхиваю ее на траву. Если сильно не шевелиться и не мельтешить, метая бисер, городская духота ослабляет свою хватку и позволяет немного подышать. Сигарета тлеет в пепельнице, отдавая свою жизнь ради того лишь, чтобы подарить сосудам на короткое время утерянную ширину, и еле уловимое чувство эйфории проходит по коже сладкой истомой. Я не в силах сдержаться, и потому улыбаюсь глазами, скрытыми за солнечными очками от сторонних лиц. Улыбаюсь этой минутной праздности, пока жизнь течет мимо меня своим неостановимым потоком.

Лучшее время, чтобы ощутить жизнь города, отдельную от меня, словно меня нет, а меня ведь и нет в принципе уже даже с высоты птичьего полета, что уж говорить про космические масштабы. В общем потоке жизней я всего лишь песчинка на дне этой быстрой реки среди миллионов ничем от меня не отличимых, таких же ординарных.

Но это больше не огорчает, не давит и не злит. Теперь вдруг это дарит свободу, которая позволяет не отвлекаться на сиюминутный кайф, а почувствовать этот поток жизни в целом, его скорость, его силу – чистое движение жизни, ее дыхание и пульс, насладиться ею и зарядиться.

А к ночи приходит долгожданная прохлада… Прохлада и свежесть. Города, воздуха, тела, духа и мыслей.

И лёжа в своей кровати, наблюдая, как шелк гардины мечется под игривыми пальцами ночного свежего ветра, я планирую и дальше стараться получать удовольствие от каждого дня своей жизни, от самых простых вещей, ибо она так коротка, эта человеческая жизнь, что электрический сигнал не успеет дойти до слезной железы, чтобы я могла всплакнуть об этом, а меня уже нет.

Carpe diem! Третьего нам не дано!

Смотреть и молчать…


Небо — это я…

Моя стихия - воздух и я люблю любое небо. Ясное и чистое, или облачное с кучевыми пышными облаками, или с резкими, острыми меловыми штрихами перьевых облаков на аквамариновом холсте, и пасмурное, темнеющее, нависающее грозно перед бурей, и затянутое, серое, давящее на мозги, плачущее опухшими глазами третьи сутки, или пронзительно ледяное зимним солнечным днем и туманное, сливающееся с землей прохладным осенним утром. Девственное, нежное, еле тронутое акварельной кистью на рассвете, белесо-выжжёное в полдень, вроде бы успокаивающееся к вечеру, возвращающее свои краски и разгорающееся пламенем страсти на закате, погружающее уставшие разгоряченные тела в томную прохладную темноту непроглядной звездной ночи.

Все это — я. Каждое в отдельности и все вместе - это множество граней моей души. Ничего не выкинешь, не сотрешь, не удалишь, ибо нельзя предавать себя, ни частично, ни полностью. Сколько я провожала закатов в своей жизни, сколько встречала рассветов в разных жизненных обстоятельствах, в разных декорациях, с разной степенью целостности моего любящего сердца, но каждый раз, смотря в небо, я видела себя, видела свои истоки, свою силу, свою родную стихию и испытывала благоговение, немела, подчинялась ей, отдавалась ей без страха и сомнений, ибо она для меня — материнское лоно. И каждый раз оно - такое красивое, неудержимое, непостижимое, завораживающее зрелище, пугающее, но невероятно притягательное, манящее меня и гипнотизирующее.

Вместить бы тебя в себя, все твои краски, все полутона, оттенки, всю чистоту, красоту, силу и свободу. Нет на земле более яркого образа абсолютной свободы, чем небо.

Приблизится бы к тебе хотя бы на шаг... Но всё, что я могу - это сделать робкий шаг за балконную дверь и смотреть, облокотившись на косяк, безотрывно в благоговейном оцепенении, не вмещая все чувства, всю красоту, весь воздух, всю свободу, которое ты мне даришь…

Смотреть и молчать…
  • Current Music
    Regina Spector - Man with a Thousand Faces

Все тлен, кроме этой безумной любви...



Мой муж шутит тут: "Я был в трех городах - в Вильнюсе, в Клайпеде и Акрополисе" 😂🙈. Последний понравился ему меньше всего. Хотя, кого мы обманываем - вообще не понравился. Как ни странно, мне тоже, хоть я и девочка и магазины люблю слегка извращенной, мазохистской любовью. Но, поверьте, 8 часов шоппинга могут убить даже лошадь без всякого никотина. И, наверное, это определенно старость, когда покупки ребенку радуют тебя больше, чем покупки себе, даже когда ты исполняешь свои самые нескромные мечты, о которых если и смел признаться себе на ушко, то только шёпотом с зажмуренными глазами, под одеялом и непременно в темноте.

Но, как ни вертись перед зеркалом, как ни пускай слюни на красивые брендовые коробочки, это все меркнет на фоне ночного дождливого Вильнюса. Растекается краской по полотну твоей жизни и ничего толком не разобрать, одни размытые силуэты.

А все, что остается в фокусе твоего сознания и памяти, это то, как вы спешите под моросящим дождем домой кинуть сумки и успеть в магазин через дорогу за бутылочкой анжуйского. Желудок пуст с утра, как и ваш кошелек, но вы вообще этого не замечаете. А потом вы решаете выпить кофейку на ночь глядя, но это ж не Минск и все приличные места давно закрыты, а потому вы отправляетесь на Гедымино в McCafe и там в пустом зале пьете дрянной в сущности кофе и строите чудесные, сказочные планы, глядя на дождь за окном, покрывающий брусчатку зеркальным глянцем.

Потом вы возвращаетесь домой, дождь уже проливной, и тут вдруг почти на пороге дома замечаете:
- Сань, мы с тобой чёкнутые придурки, поперлись за кофем в ночь и в дождь, а ведь шмотки до завтра ж нихера не высохнут.
- Да, придурки, но не поэтому.
- Почему же?
- Потому что в рюкзаке у меня за спиной лежит зонт...

Я ржу, как всегда, рука держит руку, плечи ощущают влагу промокшей ткани, ноги, не разбирая дороги, несут нас по лужам, а сердце гонит кровь с такой скоростью, что куртка полурастегнута, а рукава закасаны, и если остановиться и вытянуть руку вперед, от нее будет идти пар, так ты горяч внутри. И нет в этом мире ничего такого, что можно было бы купить за деньги и променять на это все! Ни жрача, ни шматье, ни девайсы. Всё - тлен, кроме этой безумной любви!

Что на глубине?



Почему ты не хочешь узнать, что на глубине? Почему стоишь на берегу и смотришь на линию горизонта, не решаясь сдвинуться с места? Корабли уходят и возвращаются, двигаясь по замкнутой траектории, солнце поднимается и садится, смещаются только точки восхода и заката, а ты все стоишь на берегу и мнешься в своей нерешительности.

Ты смотришь на водную гладь: она то спокойна и нежна, то игрива и непокорна, то рассержена и неистова. Но ты погрузил ноги в песок и не можешь оторвать взгляда от ее величия, от ее красоты, от ее невероятной силы, и простоты, и легкости, и душевности в каждом ее порыве, и ее честности, самозабвенности, готовности идти ва-банк, идти до конца. Смотришь и смотришь на нее, такую родную, такую ласковую, твою на все сто, на всю тысячу процентов, и вроде как тебе этого достаточно...

Она же тянется к тебе навстречу, она пытается сказать тебе, что это только поверхность, это только ее лицо. Загляни глубже и ты будешь потрясен. Тебе понравится, она уверена. Ведь нужно так мало: сделать шаг навстречу, набрать воздуха и нырнуть вниз. Не малодушничай, ее сердце, ее мысли - это не камень на твоей шее, а крылья у тебя за спиной.

Ответственность? Тебе не осилить такую ответственность? Чушь собачья все это! Если два человека любят друг друга, КАК МИНИМУМ любят друг друга - это только крылья, полет и свобода, а не каторга, обязанности и ответственность.
Ибо если любишь, не обидишь.
Если любишь, не причинишь боль.
Если любишь, не заставишь страдать.
Если любишь, - сможешь дарить полет и парить вместе на одном крыле!

Если любишь - ныряй, ничего не бойся, ведь любовь - это доверие, и если любишь, доверься мне!

Тебе понравится, я гарантирую!

Ритм его дыхания.



Именно в такие моменты я могу понять, на что я реально способна! Не только на работе, дома с семьей или у мартена, а вообще, в простых, жизненных обстоятельствах, на пути к своей такой вроди бы простой на первый взгляд, но хрустальной и казавшейся еще вчера совершенно несбыточной мечте.

Подъем в 5 утра, 4 часа сна от силы, 8 часов на поезде в обе стороны, час прогулки по городу до порта, переправа паромом на косу... И вот я иду по лесополосе, вдыхаю запах вековых сосен, смешанный с запахом соли и мха, болтаю о всякой житейской ерунде, которая мнимо кажется мне сейчас почему-то очень важной...

Но...

Я пройду мимо, пробуду тут мгновение и вернусь обратно в свою обыденную жизнь, а сосны так и останутся на своих местах, будут, как и задолго до меня и еще очень долго после, качаться в ритме прибоя, будто меня тут и не было... Да меня и не было в сущности тут никогда...

Я еще не вижу его, но уже слышу его грохочущий шум волн, набегающих на берег, ласкающих теплый песок своим прохладным языком и понимаю, что все не зря, что оно того стоило, на все 100%!!! Что все испытания стоили того, что я сейчас стою неподвижно, не вижу его еще, но уже чувствую всеми остальными органами чувств его близость, его мягкое, сильное, уверенное дыхание... Я иду в гору, поднимаюсь с усилием, но легкие уже словили его ритм дыхания, оно у нас с ним теперь одно на двоих, пусть и на такой непростительно короткий момент, но одно, и я дышу глубоко, не закрывая рта, как в сексе!

Наконец, я выхожу на берег, вижу его, спешно скидываю обувь, бросаюсь в его объятия, ношусь туда-сюда, не веря в свое счастье, визжу, пою, кручу колесо и улыбаюсь, не переставая...

В этот короткий отрезок своей ординарной жизни, до смешного короткий в космических масштабах, как вспышка от падения метеора, я чувствую себя настолько живой, настолько чертовски живой, что вдруг в этот самый миг мне начинает как когда-то в детстве казаться, что смерти нет...

Как лекарство.



Мне прописали тебя в детстве, как лекарство, вкусные витаминки, которые мне отмеряли родители строго по рецепту с трех лет. Сначала, конечно, я закидывалась по расписанию, не понимая всего кайфа. А потом выросла, вошла во вкус и уже не могла остановиться, не могла больше без тебя.

У нас были длинные перерывы, порой больше пяти лет, но каждый раз я возвращалась к тебе, я встречалась с тобой глазами и понимала, очень четко понимала, что это навсегда. Кто-то сидит плотно на никотине или алкоголе, кто-то на психотропах, кто-то - на нелюбимой работе, кто-то годами не может мужика оставить, который сказал "не люблю". А у меня ты... Я так сильно люблю тебя, хотя ты так далеко и до тебя порой так трудно, так чертовски трудно добраться...

Но я все равно так люблю тебя, хотя ты сейчас обжигаешь холодом мои уставшие ноги и они коченеют.

Я так сильно люблю тебя, хотя ты мне вообще ничего не обещало.

Ты просто есть, и я счастлива.

Смотреть на тебя, слушать тебя, облизывать свои губы и чувствовать твой соленый вкус на моих обветренных губах, растворяться в тебе, полностью, без остатка, становясь частью тебя, частью такой сильной и грандиозной стихии.

Один взгляд на тебя и все "но" рассыпаются миллиардами песчинок под моими ногами, я утопаю в них, становясь ими, распадаясь, растворяясь, но, почему то именно тут, как нигде больше, обретая свою целостность.

У нас с тобой гостевой брак, но нет в мире ничего более постоянного, чем временное, нет ничего более постоянного, чем моя любовь к тебе, а значит у нас с тобой все серьезно, все - навсегда!